Топик 0890. (C). Избранная лирика Марины Цветаевой (новый перевод)

26 марта 2011 - Администратор

Рудь Галина. На пенсии, Москва, Россия
Сочинение на английском языке с переводом. Номинация Искусство.

Selected lyrics by Marina Tsvetaeva (new translation)


Марина Цветаева



What’s your life with other woman?
I guess, simply? Blow of oar!
Sorry, darling, very soon
A memory of me – sea shore

Line – moved off. The floating island
I’m – (in Heaven, not in seas!)
Souls, souls – sisters, are not
Ardent lovers! Know this!

What’s your life with woman – common –
No deities in soul, –
After empress was dethroned,
Thou left the royal thrown?

What’s your life – the cares – tell, please?
How do you get up? Then,
With the tax of the vulgarities
Can you manage, poor man?

“Troubles are enough! – I’ll rather
Rent the place without lacks”.
What’s your life with any, other
Woman, answer, my elect!

Is food tasty, do you like it?
Eatable? You simply try.
What’s your life, at last, with likeness?
Thou – flouted Sinai!

What’s your life with maid of this place?
Is she loved by you – with rib?
Does not shame lash forehead with reins
Of the Zeus’s thin, long whip?

Tell me, dear, are you healthy?
Are you well? Have thou sung?
With eternal conscience – tell thee,
Can you manage poor one?

What’s your life with goods from market?
Is the quitrent too big? Just –
After the Carrere marble
What’s your life with plaster dust?

From huge block they carved Divinity,
After – ruined! Look at this!
Only pieces, so pitying!
Thou, who had loved Lilith,

What’s your life with that, habitual
Woman? Does mart news fill life?
After you rejected Deity,
What’s your life with earthen wife?

Who’s without sixth sense – maiden.
Now tell the truth, my love,
Are you happy? Are not? May be,
I am with the other like?


Know I’ll die with the glow! But what’ll be the glance –
Dawn or the sunset – it can’t happen by my decision.
Ah, if were able – my torch to die out at once:
At dawn – at sunset together! The wonderful vision –

Daughter of Heaven! Had gone in the dance on the earth!
Apron was full with the roses, a shoot’s ruined never!
Know I’ll die at the dawn! The hawk night, as a curse,
Will not be sent on my swan-soul by the Lord ever!

No kiss – tender hand is taking cross aside. I’ll
Eagerly rush for the very last greeting to Heaven.
Slit of the glow – and stripe of the answering smile…
Even in my last breath I will be poet – forever.


And here is she, the dream of the grandfathers,
Who drank cognac and had the great debates, –
Zhironda’s cloak, through snow, through the troubles,
With downcast bars – burst to our place.

And now, the ghosts of guardsmen-the Decembrists,
Over the Pushkin’s snow Neva way
Lead regiments to the roll-call of buglers,
To military music loud wail.

The Emperor in the bronze jackboots called thou,
Transfiguration regiment, ahead,
When in the gulfs of the prostrate streets now
Fell down, stopped – the dashing – clarinet.
The Wonderful Constructor recollected,
When heard remote fortress cannonade –
That memorable voice – strange – and refractory,
That crazy voice, which threatened:" Just you wait!”


Dear friend, gone away, over distant seas!
– Here are roses, – stretch yourself over them! –
Dear friend, took away most important thing
Of the various earthly treasures! I am

Done brown, I’m also stolen by angry fate:
Neither letter, nor the ring – have from thee!
I remember every feature of dear face,
That forever with surprise’s stilled. You see,

I remember so well asking and intent
Glance, inviting to stay near at hand,
And the smile from great Afar of my poor friend,
Civil flattery of mild dying man.

From your sailing – no way to return back once,
– The fresh mound – among some other hills, –
Pray for me, my friend, in harbour of paradise, –
No more sailors to see off – by God’s will.


You are my rival, but I’ll visit you
One moonlit night, so wonderful and wealthy, –
When near pond frogs wail with doleful tune,
And women from the pity all are crazy.

And, being touched by faltering breath of ma’am
And by your jealous eyelash, standing near,
I’ll tell you: – I’m not real one. I am
But only dream. You wake – I disappear.

And I will tell: – Console me, please, console,
This evening fresh, – and the eternal story:
That someone drives the nails into my soul!
The heavenly stars over head are torrid.


Two my hands were often lightly put –
On the beautiful small baby’s head!
I was favoured – with the happy mood –
With two babies’ heads and two true hands.

But with both of them – were strongly pressed –
By my fury – so wild, –
I tried snatching away from death
Elder one – lost younger child.

Two my hands – with love I could caress –
Dear little fluffy babies’ heads.
I had two my hands – night passed, alas! –
One was turned to be superfluous hand.

Like a stem – her neck, child’s head – light, low –
Dandelion! My nurse!
I yet can not understand, – oh, no! –
That my baby – in the earth.


At the time, when brother of mine
Has passed by the last series
(– “Oh, come back” – of mental sighs),
Bigger, than eyes there were the tears.

At the time, when dear friend
Has turned round the last cape
(Of the mental sighs: “Back!”) Then
Bigger, than arms there were the waves.

Arms want from the shoulders off!
Lips are wishing – to bewitch!
Fingers by the palm were lost,
And the sounds – by the speech.

At the time, when dear guest…
– My Lord, give a look at us! –
Tears were bigger, than the eyes
Of a man, and, you can guess,
Of Atlantic stars…


Sleep with holding their hands –
Brother – brother,
Friend – and friend,
Always two, in spite of weather.

Drank together, sang together.
I wrapped then up by the plaid,
Came to love them both forever,
Trough the closed eyelids ever
I am reading the strange news, yes:

The rainbow’s double glory,
Glow is the double death.

I’ll not move apart them, well!
Better I will,
Better I’ll be
Burning by hot fire in hell!


– Tell us of spring, tell of us spring! –
Grandchildren ask old lady, but
Grandmother shook her hand and then
Old lady quietly answered them:
– The sinful spring,
The awful spring.

– Then, tell us, grandma, of the Love! –
Most handsome child has sung to her.
But fastened gaze upon the flame,
Grandmother answered: – Grandchild, oh!
– The sinful Love,
The awful Love!

And in the yard long at the dawn
The innocence has sung its song:
– The sinful love,
The awful love…


Like falling star, the snowflake is flying,
So light and weightless. If we touch it, then
It’s thawing, like transparent tear, crying.
We can’t return its weightless, dear friend.

We want to see in pretty moths-the wanderers
Reality of life – not dream, but, just,
Instead of dress, so beautiful and wondrous,
On our fingers – only coloured dust.

When, being charmed by beauty of medusa,
We touch it by capricious with the hand,
It, as if captive, putting in the prison,
Begins to pale, then dies on yellow sand.

Thou, leave the moss and snowflake the flying
And don’t kill medusa on the sands.
Impossible – to grab frail dream, my darling.
The delicate dream – don’t hold with hands.

Impossible to tell sad dream: “Now, here,
Be passion! Burn the brightest fire like!”
Alas! Your love was such mistake, my dear.
But, sorcerer, we die without love.



Как живётся вас с другою,
Проще ведь? – Удар весла! –
Линией береговою
Скоро ль память отошла

Обо мне, плавучем острове
(По небу – не по водам!)
Души, души! – Быть вам сёстрами,
Не любовницами – вам!

Как живётся вам с простою
Женщиною? Без божеств,
Государыню с престола
Свергши (с оного сошед),

Как живётся вам – хлопочется –
Ёжится? Встаётся – как?
С пошлиной бессмертной пошлости
Как справляетесь, бедняк?

«Судорог да перебоев –
Хватит! Дом себе найму».
Как живётся вам с любою –
Избранному моему!

Свойственнее и съедобнее –
Снедь? Приестся – не пеняй…
Как живётся вам с подобием –
Вам, поправшему Синай!

Как живётся вас с чужою,
Здешнею? Ребром – люба?
Стыд Зевесовой вожжою
Не охлёстывает лба?

Как живётся вам – здоровится –
Можется? Поётся – как?
С язвою бессмертной совести
Как справляетесь, бедняк?

Как живётся вам с товаром
Рыночным? Оброк – крутой?
После мраморов Каррары
Как живётся вам с трухой

Гипсовой? (Из глыбы высечен
Бог – и начисто разбит!)
Как живётся вам с стотысячной –
Вам, познавшему Лилит!

Рыночною новизною
Сыты ли? К волшбам остыв,
Как живётся вам с земною
Женщиною, без шестых

Ну, за голову: счастливы?
Нет? В провале без глубин –
Как живётся, милый? Тяжче ли?
Так же ли, как мне с другим?


Знаю, умру на заре! На которой из двух,
Вместе с которой из двух – не решить по заказу!
Ах, если б можно, что дважды мой факел потух!
Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу!

Пляшущим шагом прошла по земле! – Неба дочь!
С полным передником роз! – Ни ростка не наруша!
Знаю, умру на заре! – Ястребиную ночь
Бог не пошлёт на мою лебединую душу!

Нежной рукой отведу нецелованный крест,
В щедрое небо рванусь за последним приветом.
Прорезь зари – и ответной улыбки прорез…
– Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!


И вот она, о ком мечтали деды
И шумно спорили за коньяком,
В плаще Жиронды, сквозь снега и беды,
К нам ворвалась с опущенным штыком!

И призраки гвардейцев-декабристов
Над снеговой, над пушкинской Невой
Ведут полки под переклик горнистов,
Под зычный вой музыки боевой.

Сам Император в бронзовых ботфортах
Позвал тебя, Преображенский полк,
Когда в заливах улиц распростёртых
Лихой кларнет – сорвался и умолк…

И вспомнил он, Строитель Чудотворный,
Внимая Петропавловской пальбе –
Тот сумасшедший – странный –
непокорный, – Тот голос памятный: «Ужо Тебе!»


Милый друг, ушедший дальше, чем за море!
– Вот вам розы, – протянитесь на них! –
Милый друг, унесший самое, самое
Дорогое из сокровищ земных!

Я обманута, и я обокрадена, –
Нет на память ни письма, ни кольца!
Как мне памятна малейшая впадина
Удивлённого – навеки – лица.

Как мне памятен просящий и пристальный
Взгляд, поближе приглашающий сесть,
И улыбка из великого Издали, –
Умирающего светская лесть…

Милый друг, ушедший в вечное плаванье,
– Свежий холмик меж других бугорков, –
Помолитесь обо мне в райской гавани, –
Чтобы не было других моряков.


Соперница, а я к тебе приду
Когда-нибудь, такою ночью лунной.
Когда лягушки воют на пруду
И женщины от жалости безумны.

И, умиляясь на биенье века
И на ревнивые твои ресницы,
Скажу тебе, что я – не человек,
А только сон, который только снится.

И я скажу: – Утешь меня, утешь,
Мне кто-то в сердце забивает гвозди!
И я скажу тебе, что ветер – свеж,
Что горячи над головою – звёзды…


Две руки, легко опущенные
Намладенческую голову!
Были – по одной на каждую –
Две головки мне дарованы.

Но обеими – зажатыми –
Яростными – как могла! –
Старшую у тьмы выхватывая –
Младшей не уберегла.

Две руки – ласкать-разглаживать
Нежные головки пышные.
Две руки – и вот одна из них
За ночь оказалась лишняя.

Светлая – на шейке тоненькой –
Одуванчик на стебле!
Мной ещё совсем не понято,
Что дитя моё в земле.


В час, когда мой милый брат
Миновал последний вяз
(Вздохов мысленных: «Назад»),
Были слёз – больше глаз.

В час, когда мой милый друг
Огибал последний мыс
(Вздохов мысленных: «Вернись!»),
Были взмахи – больше рук.

Руки прочь хотят – от плеч!
Губы вслед хотят – заклясть!
Звуки растеряла речь,
Пальцы растеряла пясть.
В час, когда мой милый гость…
– Господи, взгляни на нас! –
Были слёзы больше глаз
Человеческих– и звезд


Спят, не разнимая рук –
С братом – брат,
С другом – друг,
Вместе, на одной постели.

Вместе пили, вместе пели.

Я укутала их в плед,
Полюбила их навеки,
Я сквозь сомкнутые веки
Странные читаю вести:

Радуга: двойная слава,
Зарево: двойная смерть.

Этих рук не разведу!
Лучше буду,
Лучше буду
Полымем пылать в аду!


– Ты расскажи нам про весну! –
Старухе внуки говорят.
Но, головою покачав,
Старуха отвечала так:
– Грешна весна,
Страшна весна.

– Так расскажи нам про Любовь! –
Ей внук поёт, что краше всех.
Но, очи устремив в огонь,
Старуха отвечала: – Ох!
Грешна Любовь,
Страшна Любовь!

И долго-долго на заре
Невинность пела во дворе:
– Грешна любовь,
Страшна любовь…


Когда снежинку, что легко летает,
Как звёздочка упавшая скользя,
Берёшь рукой, она слезинкой тает.
И возвратить воздушность ей нельзя.

Когда хотим мы в мотыльках-скитальцах,
Видать не грезу, а земную быль,
Где их наряд? От них на наших пальцах
Одна зарей раскрашенная пыль.

Когда, пленяясь прозрачностью медузы,
Её коснёмся мы капризом рук,
Она, как пленник, заключённый в узы,
Вдруг побледнеет и погибнет вдруг.

Оставь полёт снежинкам с мотыльками
И не губи медузу на песках.
Нельзя мечту свою хватать руками.
Нельзя мечту свою держать в руках.

Нельзя тому, что было грустью зыбкой,
Сказать: «Будь страсть! Гори, безумствуй, рдей!»
Твоя любовь была такой ошибкой, –
Но без любви мы гибнем, чародей.


Copyright © Russian centres of City and Guilds


Сайт учителя английского языка: методика обучения, ГИА, ЕГЭ, ЭОР, советы

Сессия City & Guilds в России, апрель - июнь 2014

Международные экзамены по английскому языку в городах Москва, Санкт-Петербург, Старый Оскол, Липецк, Воронеж, Сыктывкар, Ухта, Усинск, Новосибирск, Белокуриха, Абакан, Томск, Красноярск, Благовещенск, Саратов, Ульяновск, Пенза, Белебей, Уфа, Магнитогорск, Оренбург, Смоленск, Екатеринбург, Калининград, Краснодар.

City & Guilds – старейшая в Великобритании и Европе экзаменационная и сертификационная организация, престижный международный сертификат по английскому языку, приемлемая цена экзамена!

Посмотри все видео устных экзаменов по английскому языку. Ты сможешь! Найди ближайший центр City & Guilds и зарегистрируйся на экзамен!

Рейтинг: 0 Голосов: 0 2320 просмотров
Комментарии (0)
Добавить комментарий
Проверка ТИЦ
Open Directory Project at dmoz.org