Топик 0328. (C). Поэзия Марины Цветаевой

29 января 2011 - Администратор

Рудь Галина. На пенсии, Москва, Россия
Сочинение на английском языке с переводом. Номинация Прочее.

Poetry by Marina Tsvetaeve

Марина Цветаева


The serene morning is not hot,
Through field we run with light heart.
The wooden barge slowly goes -
Down Oka.

Several words we are repeating
Times and again against will.
Somewhere the bells`re faintly ringing
In the green field

Or in the meadows… listen…
Or do they go to thresh?
My eyes have looked for an instant
In someone`s fate.

The blue distance is in the pine-trees.
There`s the hum and the ring…
And the warm autumn is smiling
To our spring.

My life was swept open, but these…
Beautiful days! Now you are
So far in the great distance!
Oh, my Lord, how you are far!




Above the black outline of the cape is -
The moon - like armour of a knight.
I see on dock - the fur, hat-high.
I`d like them to be: poet, actress.

This breathing is the northern gardens,
This fresh huge breathing of the wind, -
And sorrowful enormous sigh:
- Don`t scatter, please, my letters, Darling!


I`m standing, putting hands in pockets.
The water way is showing blue.
- Can there be love again soon? -
You`re leaving early in the morning.

In Your eyes - are hot fogs from City.
That`s right, that is the way, of course…
I will remember - lips ofYours,
Your passionate cry: - Thou, stay living!


Taste, how tears are salty. That
Love washes best rouge from our cheeks.
I am afraid - oh, help me, please, -
Tomorrow morning I`ll be dead.

Please, send me precious stones from India.
When shall we meet? - In our dream.
Please, to your wife remember me
And to that - green-eyed - dame. So windy.


The jealous wind flutters a shawl.
This one day was prescribed in my life.
I feel on my lips, in my eyelids
The nearly wild beastly woe.

I feel the weakness in my knees!
I understand: it is God`s arrow! -
Today`s aglow with great sorrow!
I will be Carman - furious.

…I stand with hands in pockets now.
The ocean between us breathes.
Above the city are - mists,mists.
Above me ancient fogs of love flow.



As my right hand is close to my left hand,
Our souls are so close, dear friend.

We are together, having nearness,
As right and left wings, there`s warmth and bliss.

But rising is a terrible whirlwind -
The deep abyss splits former close wings.



I`m greeting you, my king. I entered here:
- It`s time to return home, to your France!
You will retain the throne, I lead you there.
And you`ll betray me, as before, alas!

And know, my Prince, stingy, miserly, joyless,
Pale Prince, who cannot say the sure word,
That your Joanna can`t stop loving - voices,
And your Joanna will not leave - the sword.

And it was Ruan, the old Ruan market.
- Life will repeat all this again sometime:
The last horse`s glance, the first innocuous crackle,
The first glint of the fiery hot pine.

Over my shoulder I`ll hear the whisper
Of my winged friend: - Have patience, Sister. Die!
When your silver armour sparkles, my Sister,
With the pine blood of your awful fire.



Girl was born in early morning!
Will be nun or ball princess?
- What`s the time? - The day was dawning.
One has answered: - Six, I guess.

To stay сarm in her deep sorrow,
To grow up the loving girl,
She was meeting in the morning
With the ringing of the bell.



There`s again the light,
Where they don`t sleep.
Maybe - drink some wine,
Maybe - simply sit.

The loving couplecan`t,
Maybe, leave each other.
Window with the light
Is in every house.

Not from candles, lamps blackness here caught fires -
From the sleepless eyes.

You are the human cry,
Window with the light!
Either the hundred lights
Or three candles - just…
I have no rest
In my mind forever.
In my living place
There is the same one.

Pray, my dear friend, for the sleepless night,
Window with the light!




- Oh, Moscow! - What`s the greatest
Strange shelter, the tramps` place!
In Russia all are - homeless,
We will come to your space.

Disgraceful brand - on shoulder,
The knife is in bootleg.
The distance is remote, but
You call us to come back.

For every criminal brand and
For every misfortune -
The healer Panteleimon
Is stretching arm to you.

Behind a small door, where
The people wait in turns, -
The Lady`s of Iberia
Red-gold pure heart burns.

And alleluia resounds
Above the burnished fields.
My dear Moscow, Thou,
I want Thy breast to kiss!



Above blue heaven of the Moscow groves
The rain of bells spits, circling of the crows…
Blind people stroll along Kaluga road, -

Kaluga - habitual - song. It washes away -
Again, again so many wanderers` names,
Who - in the dark - sing, glorifying God.

I am thinking: maybe, I resemble them, -
Being tired from my enemies, my friends
And of the pliancy of Russian language,

Will put the silver cross on breast one day,
Then - cross myself, and slowly start for way
Along the old Kaluga road, praying.



They told me, Don-Guen had - the rapier,
They told me, Don-Guen had his - Donna Anna.
It was everything, the people told me
Of the handsome and unhappy my Don Guan.

But today I acted with good sense:
On the stroke of midnight took the road,
Somebody stepped with me, so
He repeated many names.

And the strange staff looked white in mists there…
- My Don-Guen never had his - Donna Anna, never!



So many of them fell in the deep abyss, that
Gaped from far off! Know, then
That day will come to put my nonexistence
On this my dear land.

All that sang, burst out, struggled, being noise, so:
- How can it be, my Lord? -
Gold hair, my green eyes, my loving voice, oh,
All will be stiff with cold.

Life will continue with its daily bread and
Forgetfulness of time.
And all will be on earth - as if I never
Has lived beneath this sky!

So changeable, like child in all expressions,
Who was not angry long,
Loving the time, when wood`s reduced to ashes,
The fireplace, fire`s song.

Violoncello, cavalcades in thicket,
The tune of village bell…
- I was so happy, so real, living,
So dear to myself!

 - Ask all of you, - I knew the measure never, -
My strangers and my friends,
Demand of mine is to believe me ever,
Love me is my request.

All day and night, aloud and in writing,
For truth of yes or no,
For I am sad so frequently, in spite of
My twenty years old.

For my inevitable frank forgiveness
Of all offences, wrongs,
For all my unrestrained unchecked tenderness,
My proud look and songs,

For quickness of impetuous events and
For both truth and lie,
- Oh, listen to me! All my friends and aliens,
Love me for I will die.



To tell you all… but not in lines and - ah! -
Constrained rhymes…No, heart - is wider, Dear!
I am afraid, for such grief isn`t enough
All volumes by Rosin and by Shakespeare!

"And everyone cried, if the blood was pain…
And all cried, meeting snakes - among the roses…"
But Ariadna - still cries for - Tesey.
And Fedra cries for - Ippolitos only.

The great torment! Without the shore, the sign!
Yes, I assert, put out from the count,
In thee, my love, I`m losing everyone,
Who has not been upon the time, without

The hope - all air`s soaked in thee
And was accustomed - here I see nothing!
I feel - my blood under my skin is Styx!
I feel - my own bone becomes the Naxos

Vain hopes`re everywhere! Close the eyes:
They are in me without the days, the bottoms!
You are the Break. The calendar date lies…
I am neither Ariadna, nor … the great Loss!

Where to find invisible you - in
Which seas and cities? (I see nothing, dying!)
I trust the wires with the send off, lean
Against the telegraph pole - I`m crying.



The seeker of the great adventures,
Thou, the searcher of the feat,
By will of some strange fatal ventures,
We had been fatally to meet.

But there`s the ocean - between us.
And all your London cold fog lies,
And there`s the valiant British lion,
The roses of the wedding feast,
The anger of commandment - fifth.
And also empty-headed lyre!




You are walking to the Sundown,
Where you`ll see the evening light.
You are walking to the Sundown,
And the blizzard your footprint hides.

By my windows - being impassive -
You will go in snow quiet,
The God`s hermit, my loving person,
My calm Soul`s wonderful light.

I will never covet - your soul.
Friend, inviolable is your way.
Your hand`s pale from the kisses, no,
I will never drive in my nail.

I will never call your name, dear.
I will never reach with my arm…
I will only bend from distance
Before thy holy face, my charm.

Standing under the sluggish snow,
I will come down knees on earth.
For the sake of your name - below
Staying, kiss the night snow with your

Trace of steps, left by you at windows
In the deep deathly calm of night,
My light spirit - with holy nimbus -
The stronghold of my soulful height.



In my Moscow`re - burning cupolas!
In my Moscow there are - the ringing bells!
There are also the long ranks of graves, -
My tsarinas sleep and the tsars.

You are going along Neva bank,
At that very time, when I am here, stand
Over the river of mine, and I bent my head.
And the lanterns, see, fall asleep.

With all sleeplessness, Dear, I love you,
With all sleeplessness I try going deep -
At that very time the bell-ringers try
Through all Kremlin just to wake up.

But my river, Friend, will not meet your one,
As my hand will meet, friend of mine, your hand
Never, oh, my Joy, till that very time,
When sundown reaches the previous one.



The thin wing of the cape of man
Had covered lightly my friend`s hand.
That in reality I was winged
My friend by trouble understood!
Cursed tenderness! Ah! What to do?
Alas, you cannot manage with it.
Being thankful for my patience, you
Are kissing my thin wing. The new
Wind gust puts out the small lights
And blows about motley tent.
It takes the wing of cape aside
From shoulder of dear friend.
It breathes: for to save your soul,
Don`t love the winged women at all!



I want from mirror, from its haze,
From fog and "cloudish"
Elicit, where your way is safe
And shelter sound wish.

I see: the boat and the mast,
And deck - with you on it,
The train in fumes you take a must,
The fields with sorrow lit.

The ravens circling in the sky,
The fields - in evening dew.
- You can be free, my Friend, good-bye…
May I be blessing you!



Ясное утро не жарко,
Лугом бежишь налегке.
Медленно тянется барка
Вниз по Оке.

Несколько слов поневоле
Всё повторяешь подряд.
Где-то бубенчики в поле
Слабо звенят.

Вполе звенят? На лугу ли?
Едут ли на молотьбу?
Глазки на миг заглянули
В чью-то судьбу.

Синяя даль между сосен,
Говор и гул на гумне…
И улыбается осень
Нашей весне.

Жизнь распахнулась, но всё же…
Ах, золотые деньки!
Как далеки они, Боже!
Господи, как далеки!




Над чёрным очертаньем мыса -
Луна - как рыцарский доспех.
На пристани - цилиндр и мех,
Хотелось бы: поэт, актриса.

Огромное дыханье ветра,
Дыханье северных садов, -
И горестный, огромный вздох:
- Ne laissez pas trainer mes lettres!
(Не раскидывайте мои письма! (фр.)


Так, руки заложив в карманы,
Стою. Синеет водный путь.
- Опять любить кого-нибудь? -
Ты уезжаешь утром рано.
Горячие туманы Сити -
В глазах твоих. Вот так, ну вот…
Я буду помнить - только рот
И страстный возглас твой: - Живите!


Смывает лучшие румяна -
Любовь. Попробуйте на вкус,
Как слёзы - солоны. Боюсь,
Я завтра утром - мёртвой встану.

Из Индии пришлите камни.
Когда увидимся? - Во сне.
- Как ветрено! - Привет жене
И той - зеленоглазой - даме.


Ревнивый ветер треплет шаль.
Мне этот час сужден - от века.
Я чувствую у рта и в веках
Почти звериную печаль.

Такая слабость вдоль колен!
- Так вот она, стрела Господня! -
- Какое зарево! - Сегодня
Я буду бешеной Кармен.

…Так, руки заложив в карманы,
Стою. Меж нами океан.
Над городом - туман, туман.
Любви старинные туманы.



Как правая и левая рука -
Твоя душа моей душе близка.

Мы смежены, блаженно и тепло,
Как правое и левое крыло.

Но вихрь встаёт - и бездна пролегла
От правого - до левого крыла!



И я вошла, и я сказала: - Здравствуй!
Пора, король, во Францию, домой!
И я опять веду тебя на царство,
И ты опять обманешь, Карл Седьмой!
Не ждите, принц, скупой и невеселый,
Бескровный принц, не распрямивший плеч, -
Чтоб Иоанна разлюбила - голос,
Чтоб Иоанна разлюбила - меч.

И был Руан, в Руане - Старый рынок…
- Всё будет вновь: последний взор коня
И первый треск невинных хворостинок,
И первый всплеск соснового коня.

 А за плечом - товарищ мой крылатый
Опять шепнет: - Терпение, сестра! -
Когда сверкнут серебряные латы
Сосновой кровью моего костра.



Девочка! Царица бала
Или схимница? Бог весть.
- Сколько времени? - Светало.
Кто-то мне ответил: - Шесть.

Чтобы тихая в печали,
Чтобы нежная росла.
Девочку мою встречали
Ранние колокола.



Вот опять окно,
Где опять не опят.
Может - пьют вино,
Может - так сидят.
Или просто рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.
Не от свеч, от ламп чернота зажглась, -
От бессонных глаз.
Крик разлук и встреч
Ты, окно в ночи!
Может, сотни свеч,
Может, три свечи…
Нет и нет уму
Моему покоя.
- И в моём дому
Завелось такое.
Помолись, дружок, за бессонный дом,
За окно с огнем!




- Москва! - Какой огромный
Странноприимный дом!
Всяк на Руси - бездомный,
Мы все к тебе придём.

Клеймо позорит плечи,
За голенищем нож.
Ты все же позовешь.

На каторжные клейма,
На всякую болесть -
Младенец Пантелеймон
У нас, целитель, есть.

А вот за тою дверцей,
Куда народ валит, -
Там Иверское сердце,
Червонное горит.

И льется аллилуйа
На смуглые поля.
Я в грудь тебя целую,
Московская земля!



Над синевою подмосковных рощ
Накрапывает колокольный дождь.
Бредут слепцы Калужскою дорогою, -

Калужской - песенной - привычной, и она
Смывает и смывает имена
Смиренных странников, во тьме поющих Бога.

И думаю, когда-нибудь и я,
Устав от вас, враги, от вас, друзья,
И от изменчивости речи русской, -

Надену крест серебряный на грудь,
Перекрещусь - и тихо тронусь в путь
По старой по дороге по Калужской.



И была у Дон-Жуана - шпага,
И была у Дон-Жуана - Донна Анна.
Вот и все, что люди мне сказали
О прекрасном, о несчастном Дон-Жуане.

Но сегодня я была умна:
Ровно в полночь вышла на дорогу,
Кто-то шел со мною в ногу,
Называя имена.

И белел в тумане посох странный…
- Не было у Дон-Жуана - Донны Анны!



Уж сколькоих упало в эту бездну,
Разверстую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.

Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось:
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет всё - как будто бы под небом
И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине
И так недолго злой.
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой,

Виолончель и кавалькады в чаще,
И колокол в селе…
- Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!

- К Вам всем - что мне, ни в чем
не знавшей меры,
Чужие и свои?! -
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.

И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто - слишком грустно,
И только двадцать лет.

За то, что мне - прямая неизбежность -
Прощение обид!
За всю мою безудержную нежность,
И слишком гордый вид.

За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
- Послушайте! - Ещё меня любите
За то, что я умру.



Чтоб высказать тебе… да нет, в ряды
И в рифмы сдавленные… Сердце - шире!
Боюсь, что мало для такой беды
Всего Расина и всего Шекспира!

"Все плакали, и если кровь болит…
Все плакала, и если в розах - змеи…"
Но был один - у Федры - Ипполит!
Плачь Ариадны - об одном Тезее!

Терзание! Ни берегов, ни вех!
Да, ибо утверждаю, в счете сбившись,
Что я в тебе утрачиваю всех
Когда-либо и где-либо небывших!

Какие чаянья - когда насквозь
Тобой пропитанный - весь воздух свыкся!
Раз Наксосом мне - собственная кость!
Раз собственная кровь под кожей - Стиксом!

Тщета! во мне она! Везде! закрыв
Глаза: без дна она! без дня! И дата
Лжет календарная…
Как ты - Разрыв,
Не Ариадна я и не…
- Утрата!
О, по каким морям и городам
Тебя искать? (Незримого - незрячей!)
Я проводы вверяю проводам,
И в телеграфный столб упершись - плачу.



Искательница приключений,
Искатель подвигов - опять
Нам волей роковых стечений
Друг друга суждено узнать.
Но между нами - океан,
И весь твой лондонский туман,
И розы свадебного пира,
И доблестный британский лев,
И пятой заповеди гнев, -
И эта ветреная лира!





Ты проходишь на Запад Солнца,
Ты увидишь вечерний свет,
Ты проходишь на Запад Солнца,
И метель заметает след.

Мимо окон моих - бесстрастный -
Ты пройдёшь в снеговой тиши,
Божий праведник мой прекрасный,
Свете тихий моей души!

Я на душу твою - не зарюсь!
Нерушима твоя стезя.
В руку, бледную от лобзаний,
Не вобью своего гвоздя.

И по имени не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому святому лику
Только издали поклонюсь.

И, под медленным снегом стоя,
Опущусь на колени в снег,
И во имя свое святое
Поцелую вечерний снег.

Там, где поступью величавой
Ты прошёл в снеговой тиши,
Свете тихий - святые славы -
Вседержитель моей души.



Уменя в Москве - купола горят!
У меня в Москве - колокола звонят!
И гробницы, в ряд, у меня стоят, -
В них царицы спят и цари.

И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Легче дышатся - чем на всей земле!
И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Я молюсь тебе - до зари!

И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как над рекой-Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонами.

Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю -
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари…

Но моя река - да с твоей рекой,
Но моя рука - да с твоей рукой
Не сойдутся, Радость моя, доколь
Не догонит заря - зари.



И другу на руку легло
Крылатки тонкое крыло.
Что я поистине крылата,
Ты понял, спутник по беде!
Но, ах, не справиться тебе
С моею нежностью проклятой!

И, благодарный за тепло,
Целуешь тонкое крыло.

А ветер гасит огоньки,
И треплет пестрые палатки,
А ветер от твоей руки
Отводит крылышко крылатки…
И дышит: душу не губи!
Крылатых женщин не люби!



Хочу зеркала, где муть
И сон туманящий,
Я выпытать - Куда Вам путь
И где пристанище.

Я вижу: мачта корабля,
И Вы - на палубе…
Вы - в дыме поезда… Поля
В вечерней жалобе…

Вечерние поля в росе,
Над ними - вороны…
- Благословляю Вас на все
Четыре стороны!


Copyright © Russian centres of City and Guilds


Сайт учителя английского языка: методика обучения, ГИА, ЕГЭ, ЭОР, советы

Сессия City & Guilds в России, апрель - июнь 2014

Международные экзамены по английскому языку в городах Москва, Санкт-Петербург, Старый Оскол, Липецк, Воронеж, Сыктывкар, Ухта, Усинск, Новосибирск, Белокуриха, Абакан, Томск, Красноярск, Благовещенск, Саратов, Ульяновск, Пенза, Белебей, Уфа, Магнитогорск, Оренбург, Смоленск, Екатеринбург, Калининград, Краснодар.

City & Guilds – старейшая в Великобритании и Европе экзаменационная и сертификационная организация, престижный международный сертификат по английскому языку, приемлемая цена экзамена!

Посмотри все видео устных экзаменов по английскому языку. Ты сможешь! Найди ближайший центр City & Guilds и зарегистрируйся на экзамен!

Рейтинг: 0 Голосов: 0 2173 просмотра
Комментарии (0)
Добавить комментарий
Проверка ТИЦ
Open Directory Project at dmoz.org